June 26th, 2012

Осел

Одомашнивание ослов состоялось гораздо раньше, чем это произошло с лошадьми. Ослы были первыми животными, которых древний человек использовал для перевозки грузов. Уже около 4000 до н. э. в дельте Нила держали одомашненых нубийских ослов. В Месопотамии диких ослов приручили ненамного позже. В античную эпоху ослы попали в Европу. Известно, что ослы малоазиатского происхождения были у этрусков. В Грецию ослы попали около 1000 до н. э. Изначально ослы использовались для верховой езды и тяги повозок, но с появлением более быстрых и сильных лошадей были заменены ими.

Шумерская цивилизация была преимущественно сельскохозяйственной, и отличалась хорошо организованной общественной жизнью. Шумеры были знатоками в строительстве каналов и разработке эффективных систем ирригации. Найденные предметы, такие как глиняная посуда, украшения и оружие свидетельствовали о том, что они также умели обращаться с такими материалами, как медь, золото и серебро, а также наряду с технологическими знаниями развивали искусство. Среди примеров шумерских технологий можно назвать колесо, клинопись, арифметику, геометрию, ирригационные системы, лодки, лунно-солнечный календарь, бронзу, кожу, пилу, долото, молоток, гвозди, скобки, кольца, мотыги, ножи, мечи, кинжал, колчан, ножны, клей, упряжь, гарпун и пиво. Они выращивали овес, чечевицу, турецкий горох, пшеницу, бобы, лук, чеснок и горчицу. Скотоводство времен шумера подразумевало разведение крупного рогатого скота, овец, коз и свиней. В роли вьючного животного выступал бык, а в роли ездового – осел. Шумеры были неплохими рыболовами и охотились на дичь. У шумеров существовало рабство, однако оно не было главной составляющей экономики.

Шум. anše  "осел", греч. ὄνος "осел". Шум. an "верхний", še "ячмень; зерно". Или шумеры на ослах ездили верхом, или возили вьюки с ячменем (зерном)? 

Могила

Шумерский ад напоминает древнегреческий Аид и Шеол древних евреев. Страну умерших шумеры называли Кур. Лингвистический анализ слова "кур", первоначально значившего "гора", показал, что это слово с течением времени приобрело более общее значение — "чужая страна".

Подобно тому, как в Аид можно было проникнуть, лишь переплыв реку Стикс, так путь в Кур преграждала река, "поглощающая людей". Для переправы существовали лодка и перевозчик, "человек лодки", удивительно напоминающий греческого Харона. Суровы и непреложны законы страны смерти: тот, кто там оказался, не может покинуть Кур. Единственное спасение — найти себе замену [1].

О местонахождении подземного царства (шумер. Кур, Кигаль, Эден, Иригаль, Арали, вторичное название — кур-нуги, «страна без возврата»; аккадские параллели к этим терминам — эрцету, церу) чёткого представления нет. Туда не только спускаются, но и «проваливаются»; границей подземного царства служит подземная река, через которую переправляет перевозчик. Попадающие в преисподнюю проходят через семь ворот подземного мира, где их встречает главный привратник Нети. Участь мёртвых под землёй тяжела. Хлеб их горек (иногда это нечистоты), вода солона (питьём могут служить и помои). Подземный мир тёмен, полон пыли, его обитатели, «как птицы, одеты одеждою крыльев». Представления о «ниве душ» нет, как нет и сведений о суде мёртвых, где судили бы по поведению в жизни и по правилам морали. Сносной жизни (чистой питьевой воды, покоя) удостаиваются души, по которым был исполнен погребальный обряд и принесены жертвы, а также павшие в бою и многодетные. Судьи подземного мира, ануннаки, сидящие перед Эрешкигаль, владычицей подземного царства, выносят только смертные приговоры. Имена мёртвых заносит в свою таблицу женщина-писец подземного царства Гештинанна (у аккадцев — Белетцери). В числе предков — жителей подземного мира — многие легендарные герои и исторические деятели, например Гильгамеш, бог Сумукан, основатель III династии Ура Ур-Намму. Непогребённые души мёртвых возвращаются на землю и приносят беду, погребённые переправляются через «реку, которая отделяет от людей» и является границей между миром живых и миром мёртвых. Реку пересекает лодка с перевозчиком подземного мира Ур-Шанаби или демоном Хумут-Табалом. В тексте «Гильгамеш, Энкиду и подземный мир» говорится, что некие события происходили в то время, «когда небеса отделились от земли, когда ан забрал себе небо, а Энлиль землю, когда Эрешкигаль подарили Куру» [2].

Греческий Харон  — аналог шумерского Ур-Шанаби, провожавшего умершего в последний путь (аккад. harrânu "путь, дорога", harâru "копать, рыть, выдолбить"). Харон — КУРъер между миром живых и мертвых.

Один из типов шумерской лодки — magilum [wr. ĝešma2-gi4-lumĝešma2-gi-lumĝešma2-gi-la2 "a boat" Akk. magillu "type of boat, barge"]

Тело умершего опускали в лодку (magillu) и Харон отплывал с ним в последний путь (аккад. harrânu "путь, дорога").

Арабский путешественник и писатель Ибн-Фад-лан, совершивший путешествие в 921-922 годах в страну волжско-камских болгар, так описывает похороны богатого русса: "Мне сказывали, что руссы со своими начальными людьми делают по их смерти такие вещи, из которых малейшая есть сожжение. Я очень желал присутствовать при этом и вот узнал, что один знатный человек у них умер. Они положили его в могилу в том платье, в котором он умер, поставили с ним рядом пьяный напиток, положили плоды и балалайку. Могилу накрыли крышкой, засыпали землей, и она так оставалась в течение десяти дней, пока кроили и шили одежду покойнику. Это только для богатых делают так, а бедных просто сажают в небольшое судно (лодку) и сжигают. У богатого собирают все его имущество и делят его на три части: одну дают семье, на другую изготовляют платье, а на третью долю покупают пьяный напиток, который будут пить в тот день, когда одна из девушек согласится убить себя и будет сожжена со своим хозяином". А согласившаяся на смерть девушка " пила каждый день вино, веселилась и радовалась. И вот наступил день сожжения, уже сооружено судно для умершего. Оно было укреплено четырьмя деревянными подпорами, а вокруг него расставлены были высокие деревянные кумиры (идолы). Вокруг ходили, говорили и пели люди. Затем принесли скамью (ложе) и поставили ее в лодке. После этого пришла старая женщина (жрица смерти). Она накрыла скамью коврами, а по ним —  греческой золотой тканью, и положила подушки из такой же ткани. Когда постель была изготовлена, руссы пошли за покойником к его могиле, раскрыли крышку, вынули мертвеца, как он был, со всеми предметами, которые были при нем. надели ему на голову шапку из золотой ткани с соболевой опушкой; понесли его в палатку, которая была устроена в лодке, посадили на постель и обложили его подушками. Затем принесли пьяный напиток, плоды, благовонные растения и положили к нему, принесли также хлеб, мясо, лук и положили перед ним; принесли собаку, рассекли ее на две части и положили сбоку его". За собакой последовали две разрубленные лошади, петух, курица. "На другой день, между полуднем и закатом солнца, руссы повели девушку к чему-то, сделанному наподобие навеса или выступа у дверей. Она стала на ладони мужчин и, поднятая ими, посмотрела на этот навес, сказала что-то на своем языке и была спущена. Она сказала: "Вот вижу отца моего и мать мою". Затем ее подняли во второй раз. Она сделала то же самое и сказала: "Вот вижу всех родителей, умерших родственников, сидят". Подняли ее в третий раз, и она сказала: "Вот вижу моего господина, сидит в саду, а сад прекрасен, зелен; с ним сидит его дружина и отроки. Он зовет меня. Ведите меня к нему". Ее повели к лодке. Она сняла свои запястья с рук и надела их старой женщине; сняла обручи-кольца со своих ног и отдала двум девушкам, которые ей прислуживали. Потом ее подняли на лодку, но не ввели в палатку, где лежал мертвец. Пришли мужчины со щитами и палками и подали ей кружку с пьяным напитком. Она взяла ее, спела над нею песню и выпила ее. Это она прощалась со своими подругами. После этого ей подали другую кружку, она взяла и запела длинную песню. Старуха торопила ее выпивать кружку скорее и идти в палатку, где ее господин. Я видел ее в нерешимости, она изменилась. Неизвестно, желала ли она войти в палатку. Мужчины начали стучать по щитам палицами — для того, вероятно, чтобы не слышно было ее криков, чтобы это не устрашило других девушек, готовых также умереть со своими господинами. В палатку вошли шесть человек и простерли девушку обок с ее господином; двое схватили ее за ноги и двое — за руки, старуха обвила ей вокруг шеи веревку. После этого под лодку подложили дров, ближайший родственник покойного, взяв кусок дерева, зажег его и, держа в руке, пошел к лодке. Он первый зажег костер, за ним стали подходить остальные люди с лучинами и дровами, каждый бросал в костер зажженную лучину и дрова. Вскоре огонь охватил дрова, затем — лодку, потом — палатку с мертвыми и со всем в ней находящимся. При этом подул сильный ветер, пламя усилилось. Один из руссов проговорил: "Бог любит покойника: послал сильный ветер, и огонь унес его в одночасье" — и действительно, не прошло и часа, как лодка и оба мертвеца превратились в пепел. Над останками был насыпан холм, и сверху поставили столб из белого тополя с именем покойного и именем царя руссов". Об этом же обычае самосожжения вдов у славян говорит Н. М. Карамзин (1766-1826) в "Истории государства Российского". "Славянки не хотели переживать мертвых мужей и добровольно сжигались на костре с их трупами. Вдова живая бесчестила семейство". Христианство выступило против сожжения умерших по римскому обычаю и курганных захоронений и восприняло древнеиудейский обычай погребения — предание земле. Впервые на Руси по этому обряду был похоронен княгиней Ольгой, принявшей христианство, ее муж — князь Игорь. "Приде ко гробу его и плакася по мужу своем и повеле людям съсути (т. е. насыпать) могилу велику и повеле тризну творити". (Лаврентьевская летопись) [3].

© TrueView